Московские прогулки

Январь, июнь 2007 г.

Высотное здание МИДа нависает над старым Арбатом. Настоящее вытесняет прошлое, бесцеремонно скинув его с парохода современности.

Сюда после венчания в Вознесенской церкви у Никитских ворот Пушкин привез молодую жену. Памятник в честь 175-летия этого события установлен напротив.

Чтобы хоть как-то прикрыть убогий фасад расположенной здесь телефонной станции, архитекторы поставили за памятником ширму сомнительного художественного достоинства. Получилась аллюзия на пушкинскую тему: "Молодожены выходят из провинциального ЗАГСа".

Идем дальше. Сталинский МИД остался позади. Над нами возвышается новая доминанта, "дом с рыцарями", самый крупный на Арбате. Путеводитель называет стиль, в котором он был построен в 1913 году, неоготикой. А рыцарей "неоготами", да?

Чуть дальше – памятник Булату Окуджаве. В задумчивости выходит бард из глубины арбатских подворотен.

Заглянули в подворотню и мы. Ничего не обнаружили. Где же те самые "московские дворики", о которых так проникновенно пел Окуджава?

То, что Окуджава называл "арбатством", нам не суждено было узнать. Сегодня немного осталось на этой улочке от старой Москвы, от той России, которую мы потеряли. Теперь видна непроизвольная попытка подражать Америке: именно там придумали выкладывать на земле "голливудские звезды".

Вот и на Арбате приходится топтать имена великих. Рядом – множество тех, кто решил увековечить свои имена за толику малую. Впрочем, это желание живет в людях с античности – некий безумец из честолюбия даже сжег красивейший храм в Эфесе, лишь бы имя его помнили потомки.

Город Эфес был знаменит своим храмом богини Артемиды. Храм этот сжег Герострат, чтобы прославить свое имя. Но греки, узнав, с какою целью было сделано ужасное преступление, решили в наказание предать забвению имя преступника.

Для этого были наняты специальные глашатаи, которые в продолжение многих десятков лет разъезжали по всей Греции и объявляли следующее распоряжение; «Не смейте помнить имя безумного Герострата, сжегшего из честолюбия храм богини Артемиды».

Греки так хорошо знали этот наказ, что можно было любого из них ночью разбудить и спросить: «Кого ты должен забыть?» И он, не задумываясь, ответил бы: «Безумного Герострата».

Так справедливо был наказан преступный честолюбец.

Античная история в юмористической обработке журнала "Сатирикон"

Но не всем хватает места на земле – аккуратными рисунками выложены плиткой и арбатские заборы. Неуклюжая попытка загнать графитти в заданные рамки – и заработать на этом.

Но графитти не убить официозом – совсем рядом живет своей жизнью стена Цоя. Живет, несмотря на очевидные попытки замазать все это масляной краской. Живет, вопреки официальному желанию уложить память в надгробные плиточки, более уместные в колумбарии при крематории.

Простые слова песен Цоя, положенные на незамысловатую музыку, оказали колоссальное влияние на умы подрастающего поколения. Уже, по меньшей мере, второго по счету с той поры, как Виктор Цой улетел в кювет... в вечность.

Свернули в Кривоарбатский переулок. Он, действительно, кривой. Его достопримечательность – цилиндрический дом Мельникова, построенный архитектором для своей (!) семьи в 1929 (!) году. Как допустили, непонятно!

Говорят, на рубеже веков вокруг этого особняка развернулась нешуточная борьба за наследство. Кто победил, не знаю, но дом производит унылое впечатление. Скрыт забором и листвой, сфотографировать не удалось. Возвращаемся на Арбат.

У театра имени Вахтангова установлен фонтан "Принцесса Турандот". Одноименный спектакль, поставленный в 1922 г., считается лучшим творением режиссера.

Поворачиваем на Староконюшенный переулок и удивляемся: как такая сугубо деревенская изба с резьбой по дереву, сложенная из толстенных бревен, оказалась в центре Москвы? Это жилой дом А.А. Пороховщикова, построенный здесь в 1871 г. Сейчас здесь так называемый "музейно-жилой комплекс": по непроверенным данным, он был возвращен потомку предпринимателя актеру Пороховщикову.

Поворачиваем на Сивцев Вражек. Ах, какое прелестное название! Вражек – это старое слово, обозначающее неглубокий овраг. По его дну тек ручей Сивка. Жаль только, что переулок с таким чудесным именем оказался застроенным многоэтажными домами брежневской эпохи.

Идем по Большому Афанасьевскому переулку. В скверике находится экспозиция музея классического и современного искусства "Дом Бурганова".

На выставке почему-то преобладают лошади. Или части их тела. Или части человеческого тела. Лошадиные головы и человеческие руки.

"Скажите, а у вас нет такого же, но только без крыльев?" – "К сожалению, нет." – "Будем искать..."

По Сивцеву Вражку выходим на бульвары. И снова – лошади.

Здесь недавно появился памятник человеку, чье имя красуется на обложке одной из лучших книг ХХ века. Так у нас повелось почему-то: чем больше аргументов, проливающих свет на величайшее шулерство века, находят независимые исследователи, тем громче звучат официальные фанфары и славословия.

А памятник интересный...

Уходим с бульваров обратно на Сивцев Вражек, возвращаемся к арбатским переулкам.

Церковь Афанасия и Кирилла, патриархов александрийских на Сивцевом Вражке. По ней названы два проходящих рядом переулка – Большой и Малый Афанасьевские.

Обшарпанный домик в классическом стиле. Снова померещился уголок старого Петербурга.

Нет, показалось... Такой вычурный новодел напротив с головой выдает вкусы новоявленных московских архитекторов: уж и не знают они, куда бы еще колонну воткнуть!

Зато вокруг – цветочки в аккуратных клумбочках. Симпатишненько!

Обеденное время. Находим ресторанчик, благо, что недостатка в предприятиях общепита в этом районе не наблюдается.

Большой Афанасьевский переулок, 32/9: "реконструированный особняк с сохраненным историческим фасадом, созданный в стиле пост-модернизма". Дискуссию об определении стиля оставим специалистам, про себя отметим лишь эвфемизм про "реконструкцию с сохранением": это, скорее всего, означает, что особняк был снесен под ноль, а потом отстроен заново из современных материалов, и лишь декор фасада соответствует первоначальному проекту.

Церковь св. апостола Филиппа была построена в иконной слободе в 1688 году.

Надпись на табличке:

Филипповский переулок называется по церкви апостола Филиппа, построенной в XVI веке митрополитом московским Филиппом, публично порицавшим злодеяния Ивана Грозного и за это казненным.

Надпись весьма странная – все источники сообщают, что церковь эта была построена на 100 лет позже описанных событий. Что-то не бьется!

Дом туркменского посольства. Мы в восхищении!

По Арбатскому переулку, мимо ресторанчиков в пляжно-курортном стиле выходим к Новому Арбату.

Как интересно! Оказывается, в огромных домах-"книжках" Нового Арбата проделаны проходы к старым арбатским переулкам. Выходим на бывший проспект Калинина. Сразу становится понятно, за что Юрий Нагибин назвал его "вставной челюстью столицы". В ужасе бежим обратно!

Так же через проход в домах-"книжках" ныряем к Старому Арбату, в переулок Каменная слобода. Когда-то здесь жили каменщики, а теперь стоит ресторанчик, в котором, судя по стилизации, должны подавать что-то из кавказской кухни.

Большой Николо-Песковский переулок. Здесь, в доме № 11, с 1912 по 1915 год жил композитор и пианист Скрябин.

Композитор Скрябин был фигурой необычной. Он сызмальства готовился к карьере воина, пошел учиться во 2-й кадетский корпус, но одновременно занимался музыкой и даже выступал перед своими соучениками. Один из очевидцев вспоминал, что скрябинское выступление "было покрыто бешеными аплодисментами; кадеты так неистовствовали, что в их усмирение должны были вмешаться воспитатели и, наконец, сам директор".

Как концертанту, так и слушателям в то время было по 12 лет.

Неудивительно, что Скрябин после окончания корпуса пошел в консерваторию... А далее – блестящая карьера, профессорское звание, заграничные турне, затем – усталость, желание остепениться, женитьба и, наконец, переезд в дом N 11 по улице Вахтангова [...]. Это произошло в 1912 году.

[...]

Договор об аренде жилища заключен был ровно на 36 месяцев. Незадолго до окончания этого срока на губе композитора появляется какой-то противный нарывчик. А затем – заражение крови и всех потрясшая скоропостижная, нелепая смерть, ровно в день окончания аренды.

А. Митрофанов "Прогулки по старой Москве. Арбат"

Большой Николо-Песковский переулок, 5

Рельефчики на доме вполне фривольны – чем-то беззаботным веет от них: ренессансом, возрождением?

А рядом с этой пасторалью – знак ОСОАВИАХИМа. В суровые предвоенные годы это означало, что жильцы этого дома умеют бегать с противогазом, прыгать с парашютом и метать гранату на дальность... Степень подготовки страны к войне контролировалась тогда на уровне каждого дома!

Церковь Спаса на Песках. Не удержавшись от баналитета, напомним, что именно эта церковь видна на знаменитой картине Поленова.

Картина Поленова "Московский дворик".

Можете себе вообразить гуляющий по центру Москвы домашний скот и птицу? Я – нет. А ведь это было всего-то сто лет назад!

Памятник А.С. Пушкину в сквере перед церковью.

Особняк Ветрова, "Спасо-хауз". С 1933 года, когда СССР установил дипотношения с США, дом этот стал резиденцией американского посла.

В апреле 1935 года в здании состоялся первый прием – «Весенний фестиваль». Американцы устроили настоящее шоу: по дому гуляли звери, взятые напрокат из зоопарка, залы утопали в цветах, текли реки шампанского. Среди гостей был и Михаил Булгаков. Говорят, что описанный в «Мастере и Маргарите» «весенний бал полнолуния», организованный Воландом, списан с того приема.

Человек на балконе. Персонаж, сошедший со страниц какой-то книги. По сей день мучаюсь в догадках, кого же он напоминает?

Хорошие книги – всегда в магазине Polonskybooks!

Похожие прогулки: